Что общего между семьёй дворян-промышленников, нацистской оккупацией, ныне забытой международной гуманитарной миссией и Минским пенициллиновым заводом? Ниточки судеб многих людей и даже эпох сходятся к одному зданию, ныне расположенному в Минске, а в былые времена в его окрестностях, — к Лошицкой усадьбе.



Одна такая нить судьбы привела в 1946 году 24-летнюю американку и её мужа в Минск.



Она ехала помогать разрушенной республике и её народу, но не знала ещё, что больше всего она поможет им... своей смертью.

Что ж, начну издалека, с 1943 года, когда до победы над странами Оси было ещё ой как долго, мир уже думал и готовился к тому, что будет после победы, ведь догадаться о последствиях войны было несложно. Тогда, за 2 года до создания ООН, 52 государства создали United Nations Relief and Rehabilitation Administration — UNRRA (ЮНРРА — Администрация помощи и восстановления Объединённых Наций). Организация занималась финансированием и восстановлением территорий, освобождённых от оккупации, снабжение населения продовольствием, медикаментами, одеждой и прочим необходимым.

Сейчас организация эта и её деятельность в наших краях позабыта. Отчасти потому, что общий объём помощи для Белорусской ССР составил суммарно всего 61 миллион$ или 6$ на каждого жителя республики за 2 года. Югославия, к слову, получила почти всемеро больше. А отчасти потому, что в условиях уже начавшейся холодной войны у нас не принято было помнить помощь идеологического врага. Можно увидеть тенденцию: когда отношения с Западом налаживались, риторика была примерно такой: западная помощь приблизила победу; а когда отношения портились, доминировало: "Да что те ленд-лиз и второй фронт?! Мы бы и без них победили!". Победили бы, спору нет, но а если бы в самый критический момент под Москвой или в Сталинграде не хватило бы, к примеру, того самого студебеккера для подвоза патронов и буксировки пушки... У японцев есть пословица: из-за незабитого гвоздя отвалилась подкова; из-за отпавшей подковы захромала лошадь; из-за хромой лошади опоздали с доставкой донесения; из-за опоздания с донесением проиграли войну.

В любом случае, в 1946 году Минск и БССР находились в таком экономическом, гуманитарном и санитарном состоянии, что работа ЮНРРА поддерживалась советской властью, но не афишировалась широко.

Весной 1946 года миссию ЮНРРА в Минске разместили в Лошицкой усадьбе.

. .

Можно долго строить версии почему: потому что это здание в войну было резиденцией немецкого комиссариата и не пострадало, а может из-за его уединённости, ну или оно было напичкано НКВД прослушкой (кстати, до войны НКВД держало тут диверсионную школу), — в любом случае, здесь на год с лишним разместился штаб ЮНРРА, распределявший потоки продовольственной, технической и гуманитарной помощи. Так по легендам всё питание в школах Минска в то время было американским.

Здание не выглядит большим снаружи, но удивительно просторно внутри.



Современный вид здание приобрело в конце 19 века, когда здесь жили дворяне Любанские, Евстафий и Ядвига.

.

При них усадьба и сама Лошица развились небывало: здесь была мельница, винокуренный завод, огромные сады, кирпичный завод. Усадьба обставлялась в соответствие с богатством её владельцев.

Евстафий перед свадьбой обустроил усадьбу по высшему разряду, чтобы дочь потомственного шляхтича чувствовала себя здесь королевой. В усадьбе сохранились — и это меня больше всего удивило — купальня в виде крохотного бассейна

. . .

и туалетная комната. И всё это в конце 19 века!

. . .

С учётом этого, как бы логично абсолютно разместить дорогих иностранцев там, где есть для них все удобства. Тем более, что в разрушенном Минске ничего лучше и не было. Ведь помимо комфорта здесь было и убранство.

. . . .

На конец войны не всё было в таком же состоянии, как сейчас, но, скажем так, патина и следы времени только украшают старину.

Так или иначе, но за усадьбу советской власти было не стыдно, а миссия ЮНРРА и не жаловалась, видя как живут простые жители города и всей республики.



В конце июля 1946-го Рут увидела из окна усадьбы как плывущий по реке плыл плот с местными ребятишками начал разваливаться и дети начали тонуть. Рут побежала их спасать и одного за другим вытащила их на берег. Через некоторое время она почувствовала недомогание и слегла с гриппом. Ей назначили симптоматическое лечение. Но состояние продолжало ухудшаться, и тогда её доставили в больницу. Собрав консилиум врачей и дождавшись пункции спинномозговой жидкости, был поставлен диагноз — менингит.

Эта болезнь и сейчас имеет высокую летальность, хотя есть много возможностей для лечения, ключевым моментом которого является применение антибиотиков. А с ними в послевоенном Минске были проблемы. Во-первых, пенициллин в СССР не производился в промышленных масштабах, его закупали у союзников, а больше не у кого было. Во-вторых, даже закупленное просто так в больнице обнаружить было тяжело. Но в данном случае, ввиду положения больного, достали пенициллин из военных запасов, однако драгоценное время было упущено и 4 августа 1946 года Рут Уоллер скончалась в Минске, лишь 15 дней не дожив до своего 25-летия.

Её похоронили в Минске на Военном кладбище. Однако, смерть не смогла стать преградой для человека, желавшего помогать. Смерть американки в СССР, сотрудницы видной и известной международной организации в мирное время не могла не наделать шума, а итогом шумихи стало проталкивание по линии ООН поставки в СССР технологий и оборудования для производства антибиотиков. Так смерть одной дала возможность жить многим, когда в Минске был вскоре открыт пенициллиновый завод.

А память Рут Уоллер была увековечена когда одна из минских школ была названа в её честь.